За «ленточкой» батюшка стал воином с крестом
В СМИ иногда мелькает формулировка относительно духовенства на СВО — «ответственное послушание», что, так или иначе, подразумевает наказ, спущенный сверху. Отец Никифор говорит, что это неверное толкование. Речь может идти только о добровольном решении «отправиться на войну». В его случае — это услышанный голос совести, а, значит, Бога. Ну а поскольку поступок на начало СВО расценивался как редкий, вопрос благословения решался на уровне управляющего делами Московской патриархии митрополитом Дионисием по согласованию с тогдашним главой Кубанской митрополии Григорием.
Как уже не раз писал «Голос правды», верой и правдой отец Никифор служил в казачьем добровольческом отряде «БАРС-11». Трижды заключая контракт с Минобороны, на два месяца, на три, и на год, он все это время оставался с братьями-казаками. Насчет «веры и правды» — это не фигура речи. Есть масса свидетельств, говорящих о том, что наш батюшка такой же воин, только с крестом. Не бывал, а был в окопах, исповедовал и причащал бойцов фактически на линии огня. Или, как еще говорят, окормлял людей, вставших на путь защиты Отечества.
Сейчас священников, принявших решение пойти на СВО, готовят на специальных курсах, а наш о. Никифор «заходил на ноль» — на линию боевого соприкосновения — с небольшим, но самым важным багажом: по долгу и по совести. Он нес в окопы пастырское попечение, молитву и великую истину, которую посеял еще Суворов: «Молись Богу — от Него победа. Бог — наш генерал, Он нас и водит».
Большую духовную продержку оказывали письма от родных и близких. Никифору нравилось быть почтальоном.
И двустволка на плече
У священника были и другие задачи, формально не относящиеся к пастырству, но на войне, как на войне. Отец Никифор возглавлял группу эвакуации раненых, подвозил боеприпасы и самих солдат, заступающих на службу на передовой линии, с ее обстрелами и вражескими дронами.
Как от них отбиться? Молитвой? Оружием? Здесь все неоднозначно. Говорят, что священник не должен брать в руки оружие, а тем более применять. А у нашего батюшки оно было, и он не раз палил по нависающим «птицам» как заправский охотник. Что-то здесь не так? Нужно было залечь и затаиться? Или как человеку, повидавшему войну, с Божьей помощью все ж обороняться?..
«С нами батюшка»
Занимательный случай. Прибывший в опасную зону о. Никифор уже своим присутствием хорошо поддержал боевой дух солдат. Один из них, совсем юнец, в порыве благодарности вручил ему автомат погибшего в бою товарища. Вспоминая это, о. Никифор говорит: «Был момент растерянности… Взять, не взять. Если взять — зачем? Но я нутром почувствовал: нельзя отказываться».
Потом этот же паренек при встрече попросит сфотографироваться. «Маме пошлю! Пусть не волнуется. С нами батюшка!..»
…А вот гранату, а то и две, он держал при себе постоянно. Попасть в плен — это худшее, что могло произойти. Священник в войсках, конкретно — в «БАРС- 11», везде бывает, со всеми контактирует, а, значит, вольно или невольно много знает. Не случайно за его голову противная сторона назначала 250 тысяч наградных евро. А если это еще и «язык» — для ВСУ двойная удача. Отсюда и гранаты.
На то и Таинство
Однажды во время передислокации отцу Никифору предложили прокатиться на танке. Ну, если зовут, почему нет… А дальше началось непонятное. Батюшка не стал забираться полностью в башню танка, решив «проветрить кудри», но его деликатно дернули за бронежилет, мол, не стоит рисковать. В чем состоял риск, скоро выяснилось. Оказывается, танк прошел до ближайшей лесополосы не просто так, а с целью проторить путь по минному полю.
Конечно, священник изумился: «Ах, вы мои соколики родненькие!..» А ему простодушно в ответ: «Так вы же нам как оберег. Проехали без сучка, без задоринки!»
Уверенность в том, что, если священник рядом, ничего плохого не должно случиться, появилась не на пустом месте. Был случай, когда «барсовцы» попали в огненный мешок. Били по ним со всех артстволов. Сгорела или получила серьезные повреждения военная техника, а на «УАЗе» батюшки ни одной пробоины, даже стекла уцелели. Только осколков на капоте горсть. Так же было и в Александровке Донецкой области. Живого места от улиц не осталось после артобстрела ВСУ, а дом, где расквартировали штаб и молельную комнату, не пострадал. Такой же мощный обстрел произошел во время причастия бойцов «Барса», но ни один осколок не влетел внутрь домика, где происходило Таинство.
Причина веская — омовение
Батюшка был, что называется, на разрыв. Выдавалась свободная минутка — собирал гуманитарку в интернат, в дом малютки, в госпитали Донецка. Все это было «территорией» его окормления.
А еще случалось такое, что можно назвать «и смех, и грех». Как-то раз прибежал из подразделения «Ахмат» боец с просьбой отвезти в соседнюю Еленовку. Чем-то осквернился мусульманин, попросту сказать — набедокурил. Теперь ему срочно нужно покаяться и совершить омовение. Вода же — в дефиците, и есть только в Еленовке. Что делать? Надо везти.
Вечная память
26 ноября 2022 года в ожесточенном бою погибли 23 бойца с ротным Михаилом Саморуковым. Вынести с линии огня погибших тогда не представлялось никакой возможности, как и пойти к ним самому священнику. Что делать? С одобрения митрополита Дионисия, остановились на том, чтобы заупокойное богослужение провести на расстоянии. Что для Всевышнего три километра, если весь мир под ним!
А освященную землю рассыпали над упокоившимися защитниками Отечества с дрона. Так военная птица стала помощницей в отпевании.
Святой и грешный
Много было неизгладимых впечатлений… Чего стоила встреча отца Никифора с группой военных, которые меняя позицию, шли на подмогу к своим товарищам. Едва ли не каждый из десяти человек имел ранение. У кого-то рана уже гноилась, у кого-то алая кровь заливала камуфляж рукава. Предложение повернуть в полевой госпиталь бойцы отвергли и попросили пить. А у Никифора в машине только бутылка «Боржоми». Он отдал минералку (ее тут же строго по глотку разделили на всех), отдал обезбаливающее, кусок засушенного мяса, присланного с гуманитаркой приходом Михайло-Архангельского храма хутора Трудобеликовского. А еще лопату, чтоб эти бедолаги смогли окопаться. Ну и, конечно, благословил на дорожку. С командиром, назвавшимся Сергеем, они обнялись.
И тут выяснилось: это «вагнеровцы», в прошлом — осужденные. Да, в прошлом, потому что в настоящем они уже совсем другие.
Р.S.
Настоятель Свято-Троицкого храма о. Никифор заканчивает магистратуру военных священников. Эта образовательная платформа открывает перспективу штатных должностей в Вооруженных силах — более глубокого взаимодействия военного духовенства с Российской армией. Значит ли это, что стеблиевский батюшка может быть отозван на служение в армейские части?
— А это как Бог управит, — ответил священнослужитель.
Факт
Мало кто знает, что в молодые годы стеблиевский батюшка работал взрывником в команде геологов на Таймыре. А это полуостров, где девять месяцев в году — ветер и часто смертельный арктический холод. Здесь все располагало к тому, чтобы задумываться о жизни, о больших смыслах. Возвращаясь на материк, тогда еще просто Алексей Волнянский, ходил в храм, потом в его друзьях появились монахи. Ну а дальше, как по накатанной…
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл: «Священник в окопе — очень притягательная цель для противника. Первый, кого убивает снайпер, — это он».
