У больших людей часто остаются не только официальные биографии, награды и должности. Иногда память о них лучше всего держится на байках.
В них слышны голос, характер, манера говорить — всё то, что не передашь сухой справкой.
Одна из таких историй связана с Алексеем Исаевичем Майстренко, легендарным руководителем рисосовхоза «Красноармейский», которого в районе уважительно называли Дедом.
Как-то на Кубань приехала олимпийская чемпионка по конному спорту Елена Петушкова. У неё случилась трагедия: пал знаменитый конь по кличке Пепел, с которым она завоёвывала высшие награды.
Елена Владимировна ездила по стране и искала для выездки новую лошадь. Так её пути-дороги привели в хозяйство Деда Майстренко.
Известный спортивный радиокомментатор Николай Грушевский вспоминал, что часто вёл репортажи со скачек в «Красноармейском». В тот день он вместе с директором ипподрома Алексеенко ехал на встречу с Алексеем Исаевичем.
По дороге олимпийскую чемпионку пытались подготовить.
Ей объясняли: хозяин — человек интересный, самобытный, сильный, но своеобразный. Если что-то скажет неожиданно — не удивляйтесь.
Словом, как могли, подготовили.
Зашли в приёмную. Открыли дверь в кабинет Майстренко. Из-за стола поднялась настоящая глыба — широкоплечий, мощный, уверенный в себе человек.
Он устремился навстречу гостье и сразу сказал так, что это запомнили на годы:
«Лена, дорогая ты моя! Как же я завидовал тому жеребцу, у которого ты сидела на холке. Как я смотрю телевизор, как вижу это, то думаю: ну почему же это не Дед Майстренко!»
В этой фразе — весь Майстренко.
Не чиновничий приём, не заученная вежливость, не протокольная встреча. А живой человек, который мог сказать резко, смешно, неожиданно, но так, что рядом с ним сразу появлялась энергия.
Николай Грушевский вспоминал и другой случай.
Однажды в «Красноармейский» приехали болгарские футболисты. В те годы Кубань дружила с Бургасским округом, и впереди у гостей была игра с местными ребятами.
Команды уже вышли на поле, матч должен был начаться. Но Алексею Исаевичу срочно нужно было уехать.
Он посмотрел на команды: местные — здоровяки, болгары — щуплые, лёгкие, будто совсем мальчишки.
И решил по-своему:
«Игры сегодня не будет. Каждому гостю по две курицы. Одну — на обед, другую — следующим утром, а тогда пусть играют».
Так матч был деликатно перенесён.
Есть ещё одна деталь, тоже очень майстренковская. Когда в хозяйстве запускали конноспортивный манеж, кто-то из подчинённых обратил внимание: по проекту ворота должны быть гораздо шире.
Алексей Исаевич ответил:
«Ты думаешь, что Деда Майстренко обмануть можно? Это я приказал так сделать. А то уйду я на пенсию, а вы начнёте туда тракторы и комбайны загонять».
Такие истории и делают человека не бронзовым памятником, а живым.
В них видно, каким его помнили: хозяйским, сильным, острым на слово, иногда непредсказуемым, но настоящим.
Самородок. Глыба.
Так о нём и говорили.
