Есть люди, которым одной жизни будто мало.
Не в смысле лет. С годами как раз у всех по-разному. А в смысле занятий, дорог, увлечений, попыток. Одному человеку хватает одной профессии и одного любимого дела. А другому подавай всё сразу: работу, пасеку, рыбалку, стихи, чеканку, дорогу и, если получится, небо.
Борис Владимирович Колесник был как раз из таких.
Попробуй перечисли, кем он только не работал. Фотографом был. Инспектором ГАИ был. Завгаром, начальником автоколонны, водителем междугородних рейсов, начальником склада ГСМ. Даже директором Полтавского вещевого рынка довелось.
У другого из этого получилась бы уже целая биография. У Колесника — только одна сторона жизни.
Потому что рядом с работой у него всегда было ещё что-нибудь. Пасека. Рыбалка. Чеканка. Стихи. И, конечно, дельтаплан.
Сейчас это звучит почти как станичная байка. Не аэропорт, не авиационный кружок большого города, не подготовленная спортивная база. Обычный человек из района однажды взял и решил подняться в небо на собственном дельтаплане.
И поднялся.
Так Борис Колесник стал первым дельтапланеристом Красноармейского района.
Наверное, в этом и был его характер. Кто-то посмотрел бы со стороны, покачал головой и сказал: «Да ну его, опасное дело». Кто-то отложил бы мечту до лучших времён. Кто-то всю жизнь рассказывал бы, что тоже хотел, да не сложилось.
А Колесник, видимо, был не из тех, кто долго стоит у края и рассуждает о ветре.
Он вообще жил широко. Земной человек — и одновременно с тягой вверх. Пасечник, который знал цену терпению. Водитель, привыкший к дороге. Мастер, которому интересно было сделать руками. Рыбак, умеющий ждать. И человек, которому однажды понадобилось не просто смотреть на небо, а самому оказаться в нём.
Было у него и ещё одно увлечение — стихи. Сам Борис Владимирович говорил о себе с улыбкой:
— Я не поэт и не подлюга, пишу стихи в часы досуга.
Вот вроде бы шутка, а в ней человек виден лучше, чем в длинной характеристике. Без позы. Без желания казаться великим. Пишу, мол, потому что пишется. Летаю, потому что тянет. Держу пасеку, потому что душа к этому лежит.
И ведь стихи остались не только в разговорах. Борис Колесник выпустил два сборника. Значит, досуг у него был не такой уж случайный.
Такие люди особенно нужны памяти места. Они ломают скучное представление о станичной жизни, будто здесь всё только по кругу: работа, дом, огород, хозяйство. Нет, в станицах тоже жили и живут люди с удивительным внутренним размахом. Мастера, выдумщики, смельчаки, тихие романтики, которым тесно в обычных рамках.
Борис Колесник был из этой породы.
Он мог работать руками, держать пчёл, заниматься хозяйством, ехать в рейс, мастерить, писать, рыбачить. А потом — подняться над землёй, над дорогами, над крышами, над привычной жизнью.
Наверное, пасечнику легче понять небо. Он каждый день видел, как малое крылатое создание возвращается домой с добычей. Видел, как живёт улей, как труд держит порядок, как дорога к цветку превращается в мёд. А сам однажды выбрал дорогу повыше.
